AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 668
Смит написал письмо Джо Брайану, с которым, как и большинство жителей Клифтона был знаком. Джо ответил, что никогда ничего не скрывал, и не впредь не собирается. Если это поможет возобновлению расследования убийства Джоди Уитли и Микки, он готов рассказать обо всем, о чем Смит захочет знать.
Но прежде чем направиться в Хантсвилл на интервью, Смит проинформировал о своих намерениях начальника полиции Клифтона Джима Вандерхофа, и тот сам предложил Смиту прийти в участок и ознакомиться с некоторыми материалами дела.
Проведя два дня за изучением заметок, отчетов и фотографий с мест преступления, Смит сразу же поразился количеству очевидных зацепок, не которые никто не обратил внимания. Например, следствие проигнорировало сообщение о двух мужчинах, замеченных вскоре после полуночи в дилерском центре «Ford» 16 октября 1985 года. У каждого из мужчин за плечами был длинный список преступлений, связанный с оружием и ограблениями. И как выяснится позднее, детективы не обратили внимание не только на это.
Во время большого четырехчасового интервью Смит расспрашивал о различных аспектах дела. На вопрос о фонарике Джо ответил, что никогда не клал его в багажник машины. А когда Смит поинтересовался, что Джо думает о роли шурина в его осуждении, тот ответил, что скорее испытывает недоумение, чем горечь или гнев. О решении Чарли Блу нанять частного детектива без ведома Джо, тот подумал, почему бы Чарли не посоветоваться и не заняться собственным расследованием вместе с ним. Но Джо приберег свой гнев для следователей, которых он обвинил в умышленном игнорировании важных улик, таких как сигаретный окурок, найденный на полу его кухни и неопознанные отпечатки пальцев на месте преступления в спальне, которые как, он полагал, вели к убийце его жены. «Они хотели осудить кого-то, – говорил Джо, – и они пришли за мной». Слушая Джо, Смит все больше задумывался о том, не произошла ли судебная ошибка?
Еще одним человеком, оказавшим большое влияние на судьбу Джо Брайана, стала писательница Памела Коллофф. Сомневаясь в виновности Брайана, она решила сосредоточиться на экспертизе, сделанной экспертом обвинения Робертом Торманом. Разрабатывая эту тему, перед Коллофф открылись тревожные факты, которые впоследствии приведут к серьезным изменениям в криминалистике и судебной системы штата и всей страны.
Что не так с экспертизами брызг крови?
На всех судебных процессах над Джо, прокуроры основывались на показаниях Тормана, в том числе для того, чтобы выстроить соединить разрозненные факты в последовательность событий и придать научный авторитет неоднозначному делу.
Коллофф выяснила, что Торман прошел недельные курсы обучения анализу брызг крови объемом 40 учебных часов, и это произошло всего лишь за четыре месяца до убийства Микки Брайан. Участие в судебном процессе над Джо Брайаном стало первым в экспертной карьере Роберта Тормана.
Заплатив 655 долларов, Коллофф поступила на те самые курсы, которые закончил Торман. Организатором обучения выступала консалтинговая компания «Bevel, Gardner & Associates» под руководством Тома Бивела, одного из самых востребованных экспертов по этой дисциплине и соавтора учебного пособия «Анализ пятен крови и введение в реконструкцию места преступления». В 1985 году Бивел лично вел занятия на своих курсах и именно от него Торман получил первые знания по анализу брызг крови.
Коллофф рассказывала, что первые два дня занятий были посвящены изучению различных типов пятен крови. Из уроков, например, можно было узнать, что узор из круглых или эллиптических пятен на полу, мог быть создан раненой жертвой, которая передвигалась пошатывающейся походкой. Однако уже на первых занятиях Коллофф заметила, что многие типы пятен могли быть гораздо менее различимы, и по мере того как она изучала их, становилось понятно, насколько огромна возможность ошибки. Два пятна крови могут выглядеть практически неотличимо друг от друга, даже если действия, создавшие их, были совершенно разными. В реальной жизни место преступления и другие улики могли стать контекстом, который определяет выводы, но если брызги крови единственное, что у вас есть, вероятность ошибки существенно возрастает.
По мере того как Коллофф продвигалась в обучении, возникали и другие факты, вызывавшие опасения. Курсантам предстояло выполнять более сложные задачи, связанные с познаниями в тригонометрии и гидродинамике. Их учили вычислять источник происхождения крови на месте преступления. Вооружившись штангенциркулями, инженерными калькуляторами и струнами, курсанты измеряли пятна крови, вычисляли траекторию полета брызг при помощи уравнений, и струнами пытались проследить траектории отдельных брызг от пятен обратно к источнику. Как и в случае с классификацией пятен, Коллофф заметила множество возможностей произвести расчеты неправильно и прийти к ошибочным выводам. Небольшие отклонения при работе со штангенциркулем приводили к заметно отличающимся результатам.
Но руководитель курсов был настроен оптимистично. «На самом деле мы не собираемся сосредотачиваться на математике и физике, – говорил он. – Я просто научу вас нажимать правильные кнопки на вашем калькуляторе».
Памела Коллофф на собственном опыте убедилась, на каком шатком фундаменте строилась экспертиза Роберта Тормана. Пройдя те же курсы. Что и Торман, Коллофф пришла к иным выводам. Она считала, что Торман ошибся в оценке высоты, на которой находился стрелок, а это означало, что и оценка следов на фонарике также ошибочна, когда он утверждал, что кровь на линзе являлась результатом стрельбы с близкого расстояния. Не следует забывать также и то, что Торман изучал фонарик после того как тот был изъят с места преступления (если он там вообще был), но и делал это по фотографиям.
В последний день занятий Памеле Коллофф выдали сертификат об обучении, причем перед экзаменами руководитель курсов призвал не волноваться, намекнув, что все равно все получат документ об образовании. Оценки, полученные на экзамене, нигде не фиксировались, по поводу чего экзаменатор пошутил, что им не о чем беспокоиться, так как «адвокат на суде не сможет сказать, что вы пропустили вопрос номер 14».
В процессе обучения преподаватель сказал: «Вы не выйдете отсюда экспертом, но вы будете знать достаточно, чтобы быть опасным». Это поразительное заявление, если учесть, что по всей стране экспертам по анализу брызг крови с образованием в 40 учебных часов разрешалось выступать в суде и влиять на вердикт присяжных.
Получив представление о качестве подготовки экспертов, Памела Коллофф пошла дальше и обратилась к другим, гораздо более авторитетным экспертам, Питеру де Форесту и Ральфу Ристенблатту. Имея более сорока лет изучения и преподавания криминалистики, Форест и Ристенблатт выступали ярыми противниками 40-часовых курсов.
Изучив материалы дела, ученые назвали безответственным придание такого значения фонарику, как улике. Ристенблатт назвал его «изолированным доказательством, найденным вне контекста». Поскольку фонарик был изъят с места преступления, его история совершенно неизвестна. Мы не знаем, когда кровь попала на него или когда он был помещен в багажник. Форест и Ристенблатт не поддержали вывод Тормана и о том, что крошечные пятна крови появились на линзе фонарика в результате стрельбы с близкого расстояния. Количество крови настолько ничтожно мало, а поверхность линзы невелика, что безосновательно делать выводы о происхождении этих следов. Существует множество механизмов появления подобных следов, и это не обязательно выстрелы.
Форест и Ристенблатт заявили, что выводы Тормана выходили за пределы того, что подтверждалось доказательствами, и требовали большого воображения. Все это результат ускоренных 40-часовых курсов. «Если вы не понимаете фундаментальной науки, то не поймете и ее ограничений», – заметил Ристенблатт.
До 1970 годов изучение пятен крови сосредотачивалось исключительно в криминалистических лабораториях. Многие черпали вдохновение и опыт в работе Кирка, судмедэксперта, у которого учился Питер да Форест. Кирк был блестящим ученым, принимавшим участие во многих резонансных делах. В качестве эксперта он изучал улики и давал показания по делу доктора Сэмма Шеппарда, обвиняемого в убийстве жены. Шеппард всегда утверждал, что на его беременную жену напал другой мужчина, и он пытался отбиться от него. На повторном слушании дела Шеппарда Кирк представил подробный анализ брызг крови в спальне супругов и не оставил камня на камне от официальной версии. Впоследствии Шеппарда оправдали, а экспертиза, проведенная Кирком, стала единственным, что переломило исход дела.
Но это направление криминалистики недолго оставалось уделом настоящих ученых. Из лабораторий оно переместилось в полицейские департаменты и даже в руки частных лиц. В 1973 году наработки Кирка были адаптированы Гербертом Леоном Макдонеллом, химиком-криминалистом из Корнинга, штат Нью-Йорк. С одной стороны, руководствуясь благими намерениями и желая обучить полицейских-практиков важному направлению криминалистики, Макдонелл значительно упростил достижения Кирка, чтобы в них могли разобраться «простые парни» из полиции. Так возникли «недельные институты» в полицейских управлениях по всей стране. За 200 – 700 долларов, в зависимости от региона, каждый желающий мог почувствовать себя экспертом по брызгам крови. С другой стороны Макдонелл не забыл и о себе, превратив свое предприятие в доходный бизнес. Он называл себя современным Шерлоком Холмсом и на обложке собственной книги «После Холмса» позировал с трубкой в зубах и характерном головном уборе британского сыщика.
Распространяя свое «Евангелие интерпретации брызг крови», Макдонелл внушал полицейским, многие из которых имели только среднее образование, веру в то, что они тоже могут раскрыть тайну преступления, если обладают острыми наблюдательными навыками, инженерным калькулятором и некоторой суммой денег, чтобы заплатить за двухнедельное обучение.
Но проблема заключалась в том, что многие из более чем 1000 человек, которые прошли ускоренные курсы Макдонелла, сами организовывали подобное обучение, передавая куцые знания широкому кругу полицейских. И большинство из этих недоучек получили возможность выступать в судах в качестве экспертов-свидетелей.
Некоторые адвокаты, чьи клиенты были осуждены на основании показаний этих экспертов, усомнились в научной достоверности экспертиз, и подали апелляции, однако успеха не достигли. Ссылаясь на авторитет Макдонелла, апелляционные суды постановили, что анализ брызг крови может быть принят в качестве надежного доказательства. Суды руководствовались единожды возникшим прецедентом, когда анализ брызг крови повлиял на исход дела, а не научно обоснованными основаниями и обстоятельствами каждого конкретного дела.
Макдонелл продолжал оставаться востребованным экспертом. В 1995 году он выступал на процессе О. Дж. Симпсона, настаивая, что носок Симпсона не был забрызган кровью во время убийства, и что кровь попала на него в результате переноса, а сам Симпсон является жертвой полицейского обмана. Во время перекрестного допроса Макдонелл заявил, что высказывает «обоснованное предположение, основанное на опыте».
Иногда доходило до курьезов. Во время одного из судебных слушаний эксперт обвинения предполагал убийство, а эксперт защиты – самоубийство. При этом они оба анализировали одни и те же пятна крови.
Долгая финальная схватка
Журналисту Леону Смиту не удалось заинтересовать продюсеров «Неразгаданных тайн», но он не оставлял попыток разобраться с делом Уитли и Брайана. Он решил провести собственное расследование, сосредоточившись на том, чему не уделили должного внимания детективы. Например, он провел ряд опытов, пытаясь «принести» сигаретный окурок на подошве ковбойского сапога. Смит топтался по окуркам, разбросанным по влажной земле, и убедился, что пронести окурок на подошве можно не дальше, чем на несколько шагов.
Смит периодически делился своими изысканиями с Джимом Вандерхуфом, шефом полиции Клифтона. И хотя Вандерхуф считал, что дело Джо Брайана заслуживает пересмотра, он не был настроен продолжать его. Вместо этого Вандерхуф сосредоточился на нераскрытом убийстве Джуди Уитли и однажды поделился со Смитом важной информацией, в которую редко посвящают репортеров. Он рассказал, что главным подозреваемым по делу Уитли был клифтонский полицейский Деннис Дэнлоп, который внезапно уволился и покинул Клифтон через месяц после убийства девочки. Вандерхуф рассказал Смиту, что Дэнлоп навлек на себя подозрения тем, что демонстрировал осведомленность в таких деталях преступления, которые могли быть известны только следователей и самому убийце. Кроме того, некоторые вещественные доказательства по делу исчезли из хранилища, доступ к которому мог иметь только полицейский. Вандерхуф добавил, что за Дэнлопом тянулся шлейф историй, связанных с превышением полномочий, преследованием и запугиванием женщин, в то время, когда он находился в патруле.
Смит и ранее скептически относился к действиям клифтонской полиции, но полученная информация только подтверждала его мрачную точку зрения. В полиции выгораживали своего коллегу и хватались за версию, которую легче доказать в суде.
Вандерхуф выяснил, что после увольнения из полицейского участка Клифтона Деннис Дэнлоп странствовал по различным городам. Шефу клифтонской полиции удалось разыскать его в Нидвилле, городе, расположенном к юго-западу от Хьюстона. Но Вандерхуф признался Смиту, что не находит оснований для разговора с Дэнлопом, поскольку новых обстоятельств по делу Джуди Уитли за это время так и не открылось. Тогда Смит предложил свою помощь.
Осенью 1991 года Смит написал Дэнлопу письмо, объяснив, что для статьи, которую он пишет, ему нужна информация, и он обращается ко всем, кто во время убийства Джоди Уитли проходил службу в полиции.
Письменные ответы Дэнлопа на вопросы Смита были краткими и поверхностными. Смит настаивал, чтобы Дэнлоп объяснил свое странное поведение, которое навлекло на него подозрения в 1985 году, но тот ограничился ответом, что бывший шеф полиции Бреннан, сказал ему, будто тот больше не находится под подозрением. «За прошедшие шесть лет вы единственный, кто обратился ко мне по поводу убийства Уитли», – написал Дэнлоп, и после этого прекратил переписку.
На протяжении последующих лет Смит продолжал заниматься расследованием, пытаясь проследить связи Дэнлопа, однако в 1995 году в своей газетной колонке он признался, что находится в тупике. Ситуация изменилась в апреле 1996 года.
Но прежде чем направиться в Хантсвилл на интервью, Смит проинформировал о своих намерениях начальника полиции Клифтона Джима Вандерхофа, и тот сам предложил Смиту прийти в участок и ознакомиться с некоторыми материалами дела.
Проведя два дня за изучением заметок, отчетов и фотографий с мест преступления, Смит сразу же поразился количеству очевидных зацепок, не которые никто не обратил внимания. Например, следствие проигнорировало сообщение о двух мужчинах, замеченных вскоре после полуночи в дилерском центре «Ford» 16 октября 1985 года. У каждого из мужчин за плечами был длинный список преступлений, связанный с оружием и ограблениями. И как выяснится позднее, детективы не обратили внимание не только на это.
Во время большого четырехчасового интервью Смит расспрашивал о различных аспектах дела. На вопрос о фонарике Джо ответил, что никогда не клал его в багажник машины. А когда Смит поинтересовался, что Джо думает о роли шурина в его осуждении, тот ответил, что скорее испытывает недоумение, чем горечь или гнев. О решении Чарли Блу нанять частного детектива без ведома Джо, тот подумал, почему бы Чарли не посоветоваться и не заняться собственным расследованием вместе с ним. Но Джо приберег свой гнев для следователей, которых он обвинил в умышленном игнорировании важных улик, таких как сигаретный окурок, найденный на полу его кухни и неопознанные отпечатки пальцев на месте преступления в спальне, которые как, он полагал, вели к убийце его жены. «Они хотели осудить кого-то, – говорил Джо, – и они пришли за мной». Слушая Джо, Смит все больше задумывался о том, не произошла ли судебная ошибка?
Еще одним человеком, оказавшим большое влияние на судьбу Джо Брайана, стала писательница Памела Коллофф. Сомневаясь в виновности Брайана, она решила сосредоточиться на экспертизе, сделанной экспертом обвинения Робертом Торманом. Разрабатывая эту тему, перед Коллофф открылись тревожные факты, которые впоследствии приведут к серьезным изменениям в криминалистике и судебной системы штата и всей страны.
Что не так с экспертизами брызг крови?
На всех судебных процессах над Джо, прокуроры основывались на показаниях Тормана, в том числе для того, чтобы выстроить соединить разрозненные факты в последовательность событий и придать научный авторитет неоднозначному делу.
Коллофф выяснила, что Торман прошел недельные курсы обучения анализу брызг крови объемом 40 учебных часов, и это произошло всего лишь за четыре месяца до убийства Микки Брайан. Участие в судебном процессе над Джо Брайаном стало первым в экспертной карьере Роберта Тормана.
Заплатив 655 долларов, Коллофф поступила на те самые курсы, которые закончил Торман. Организатором обучения выступала консалтинговая компания «Bevel, Gardner & Associates» под руководством Тома Бивела, одного из самых востребованных экспертов по этой дисциплине и соавтора учебного пособия «Анализ пятен крови и введение в реконструкцию места преступления». В 1985 году Бивел лично вел занятия на своих курсах и именно от него Торман получил первые знания по анализу брызг крови.
Коллофф рассказывала, что первые два дня занятий были посвящены изучению различных типов пятен крови. Из уроков, например, можно было узнать, что узор из круглых или эллиптических пятен на полу, мог быть создан раненой жертвой, которая передвигалась пошатывающейся походкой. Однако уже на первых занятиях Коллофф заметила, что многие типы пятен могли быть гораздо менее различимы, и по мере того как она изучала их, становилось понятно, насколько огромна возможность ошибки. Два пятна крови могут выглядеть практически неотличимо друг от друга, даже если действия, создавшие их, были совершенно разными. В реальной жизни место преступления и другие улики могли стать контекстом, который определяет выводы, но если брызги крови единственное, что у вас есть, вероятность ошибки существенно возрастает.
По мере того как Коллофф продвигалась в обучении, возникали и другие факты, вызывавшие опасения. Курсантам предстояло выполнять более сложные задачи, связанные с познаниями в тригонометрии и гидродинамике. Их учили вычислять источник происхождения крови на месте преступления. Вооружившись штангенциркулями, инженерными калькуляторами и струнами, курсанты измеряли пятна крови, вычисляли траекторию полета брызг при помощи уравнений, и струнами пытались проследить траектории отдельных брызг от пятен обратно к источнику. Как и в случае с классификацией пятен, Коллофф заметила множество возможностей произвести расчеты неправильно и прийти к ошибочным выводам. Небольшие отклонения при работе со штангенциркулем приводили к заметно отличающимся результатам.
Но руководитель курсов был настроен оптимистично. «На самом деле мы не собираемся сосредотачиваться на математике и физике, – говорил он. – Я просто научу вас нажимать правильные кнопки на вашем калькуляторе».
Памела Коллофф на собственном опыте убедилась, на каком шатком фундаменте строилась экспертиза Роберта Тормана. Пройдя те же курсы. Что и Торман, Коллофф пришла к иным выводам. Она считала, что Торман ошибся в оценке высоты, на которой находился стрелок, а это означало, что и оценка следов на фонарике также ошибочна, когда он утверждал, что кровь на линзе являлась результатом стрельбы с близкого расстояния. Не следует забывать также и то, что Торман изучал фонарик после того как тот был изъят с места преступления (если он там вообще был), но и делал это по фотографиям.
В последний день занятий Памеле Коллофф выдали сертификат об обучении, причем перед экзаменами руководитель курсов призвал не волноваться, намекнув, что все равно все получат документ об образовании. Оценки, полученные на экзамене, нигде не фиксировались, по поводу чего экзаменатор пошутил, что им не о чем беспокоиться, так как «адвокат на суде не сможет сказать, что вы пропустили вопрос номер 14».
В процессе обучения преподаватель сказал: «Вы не выйдете отсюда экспертом, но вы будете знать достаточно, чтобы быть опасным». Это поразительное заявление, если учесть, что по всей стране экспертам по анализу брызг крови с образованием в 40 учебных часов разрешалось выступать в суде и влиять на вердикт присяжных.
Получив представление о качестве подготовки экспертов, Памела Коллофф пошла дальше и обратилась к другим, гораздо более авторитетным экспертам, Питеру де Форесту и Ральфу Ристенблатту. Имея более сорока лет изучения и преподавания криминалистики, Форест и Ристенблатт выступали ярыми противниками 40-часовых курсов.
Изучив материалы дела, ученые назвали безответственным придание такого значения фонарику, как улике. Ристенблатт назвал его «изолированным доказательством, найденным вне контекста». Поскольку фонарик был изъят с места преступления, его история совершенно неизвестна. Мы не знаем, когда кровь попала на него или когда он был помещен в багажник. Форест и Ристенблатт не поддержали вывод Тормана и о том, что крошечные пятна крови появились на линзе фонарика в результате стрельбы с близкого расстояния. Количество крови настолько ничтожно мало, а поверхность линзы невелика, что безосновательно делать выводы о происхождении этих следов. Существует множество механизмов появления подобных следов, и это не обязательно выстрелы.
Форест и Ристенблатт заявили, что выводы Тормана выходили за пределы того, что подтверждалось доказательствами, и требовали большого воображения. Все это результат ускоренных 40-часовых курсов. «Если вы не понимаете фундаментальной науки, то не поймете и ее ограничений», – заметил Ристенблатт.
До 1970 годов изучение пятен крови сосредотачивалось исключительно в криминалистических лабораториях. Многие черпали вдохновение и опыт в работе Кирка, судмедэксперта, у которого учился Питер да Форест. Кирк был блестящим ученым, принимавшим участие во многих резонансных делах. В качестве эксперта он изучал улики и давал показания по делу доктора Сэмма Шеппарда, обвиняемого в убийстве жены. Шеппард всегда утверждал, что на его беременную жену напал другой мужчина, и он пытался отбиться от него. На повторном слушании дела Шеппарда Кирк представил подробный анализ брызг крови в спальне супругов и не оставил камня на камне от официальной версии. Впоследствии Шеппарда оправдали, а экспертиза, проведенная Кирком, стала единственным, что переломило исход дела.
Но это направление криминалистики недолго оставалось уделом настоящих ученых. Из лабораторий оно переместилось в полицейские департаменты и даже в руки частных лиц. В 1973 году наработки Кирка были адаптированы Гербертом Леоном Макдонеллом, химиком-криминалистом из Корнинга, штат Нью-Йорк. С одной стороны, руководствуясь благими намерениями и желая обучить полицейских-практиков важному направлению криминалистики, Макдонелл значительно упростил достижения Кирка, чтобы в них могли разобраться «простые парни» из полиции. Так возникли «недельные институты» в полицейских управлениях по всей стране. За 200 – 700 долларов, в зависимости от региона, каждый желающий мог почувствовать себя экспертом по брызгам крови. С другой стороны Макдонелл не забыл и о себе, превратив свое предприятие в доходный бизнес. Он называл себя современным Шерлоком Холмсом и на обложке собственной книги «После Холмса» позировал с трубкой в зубах и характерном головном уборе британского сыщика.
Распространяя свое «Евангелие интерпретации брызг крови», Макдонелл внушал полицейским, многие из которых имели только среднее образование, веру в то, что они тоже могут раскрыть тайну преступления, если обладают острыми наблюдательными навыками, инженерным калькулятором и некоторой суммой денег, чтобы заплатить за двухнедельное обучение.
Но проблема заключалась в том, что многие из более чем 1000 человек, которые прошли ускоренные курсы Макдонелла, сами организовывали подобное обучение, передавая куцые знания широкому кругу полицейских. И большинство из этих недоучек получили возможность выступать в судах в качестве экспертов-свидетелей.
Некоторые адвокаты, чьи клиенты были осуждены на основании показаний этих экспертов, усомнились в научной достоверности экспертиз, и подали апелляции, однако успеха не достигли. Ссылаясь на авторитет Макдонелла, апелляционные суды постановили, что анализ брызг крови может быть принят в качестве надежного доказательства. Суды руководствовались единожды возникшим прецедентом, когда анализ брызг крови повлиял на исход дела, а не научно обоснованными основаниями и обстоятельствами каждого конкретного дела.
Макдонелл продолжал оставаться востребованным экспертом. В 1995 году он выступал на процессе О. Дж. Симпсона, настаивая, что носок Симпсона не был забрызган кровью во время убийства, и что кровь попала на него в результате переноса, а сам Симпсон является жертвой полицейского обмана. Во время перекрестного допроса Макдонелл заявил, что высказывает «обоснованное предположение, основанное на опыте».
Иногда доходило до курьезов. Во время одного из судебных слушаний эксперт обвинения предполагал убийство, а эксперт защиты – самоубийство. При этом они оба анализировали одни и те же пятна крови.
Долгая финальная схватка
Журналисту Леону Смиту не удалось заинтересовать продюсеров «Неразгаданных тайн», но он не оставлял попыток разобраться с делом Уитли и Брайана. Он решил провести собственное расследование, сосредоточившись на том, чему не уделили должного внимания детективы. Например, он провел ряд опытов, пытаясь «принести» сигаретный окурок на подошве ковбойского сапога. Смит топтался по окуркам, разбросанным по влажной земле, и убедился, что пронести окурок на подошве можно не дальше, чем на несколько шагов.
Смит периодически делился своими изысканиями с Джимом Вандерхуфом, шефом полиции Клифтона. И хотя Вандерхуф считал, что дело Джо Брайана заслуживает пересмотра, он не был настроен продолжать его. Вместо этого Вандерхуф сосредоточился на нераскрытом убийстве Джуди Уитли и однажды поделился со Смитом важной информацией, в которую редко посвящают репортеров. Он рассказал, что главным подозреваемым по делу Уитли был клифтонский полицейский Деннис Дэнлоп, который внезапно уволился и покинул Клифтон через месяц после убийства девочки. Вандерхуф рассказал Смиту, что Дэнлоп навлек на себя подозрения тем, что демонстрировал осведомленность в таких деталях преступления, которые могли быть известны только следователей и самому убийце. Кроме того, некоторые вещественные доказательства по делу исчезли из хранилища, доступ к которому мог иметь только полицейский. Вандерхуф добавил, что за Дэнлопом тянулся шлейф историй, связанных с превышением полномочий, преследованием и запугиванием женщин, в то время, когда он находился в патруле.
Смит и ранее скептически относился к действиям клифтонской полиции, но полученная информация только подтверждала его мрачную точку зрения. В полиции выгораживали своего коллегу и хватались за версию, которую легче доказать в суде.
Вандерхуф выяснил, что после увольнения из полицейского участка Клифтона Деннис Дэнлоп странствовал по различным городам. Шефу клифтонской полиции удалось разыскать его в Нидвилле, городе, расположенном к юго-западу от Хьюстона. Но Вандерхуф признался Смиту, что не находит оснований для разговора с Дэнлопом, поскольку новых обстоятельств по делу Джуди Уитли за это время так и не открылось. Тогда Смит предложил свою помощь.
Осенью 1991 года Смит написал Дэнлопу письмо, объяснив, что для статьи, которую он пишет, ему нужна информация, и он обращается ко всем, кто во время убийства Джоди Уитли проходил службу в полиции.
Письменные ответы Дэнлопа на вопросы Смита были краткими и поверхностными. Смит настаивал, чтобы Дэнлоп объяснил свое странное поведение, которое навлекло на него подозрения в 1985 году, но тот ограничился ответом, что бывший шеф полиции Бреннан, сказал ему, будто тот больше не находится под подозрением. «За прошедшие шесть лет вы единственный, кто обратился ко мне по поводу убийства Уитли», – написал Дэнлоп, и после этого прекратил переписку.
На протяжении последующих лет Смит продолжал заниматься расследованием, пытаясь проследить связи Дэнлопа, однако в 1995 году в своей газетной колонке он признался, что находится в тупике. Ситуация изменилась в апреле 1996 года.
