- Сообщения
- 2.258
- Реакции
- 3.048
- Покупки
- 1
- Кешбек
- 0.44$
Но есть одна штука, о которой мало кто говорит вслух.
Правила не ломаются громко. Они растворяются тихо.
Сначала ты честно держишь “только вечером”. Потом “ну ладно, сегодня сложный день”. Потом “да я же по делу, чтобы собраться”. Потом “быстро на тягу, и в работу”. И вот ты уже снова там, где был. Не потому что слабый. А потому что мозг, привыкший к пледу на нервной системе, умеет быть очень убедительным адвокатом.
У меня росла толерантность. То, что раньше было “вау”, стало “ну, чтобы просто быть ровным”. И самое паршивое, что даже ровность начала уходить. Вместо мягкости всё чаще приходила раздражительность. Будто внутри копилась электричка, и любой пустяк мог стать искрой.
Я начал замечать, что становлюсь колючим. С близкими, с людьми, с миром. Внутри как будто сидел маленький начальник смены и всё время орал: “быстрее, тише, не трогай, не мешай”. А рядом сидел другой, сонный и вязкий, который отвечал: “потом… завтра… давай не сейчас…”.
И я устал от этой двоевластности в голове.
Прикол в том, что я не просел “по жизни” в классическом смысле. Я всё ещё мог работать, улыбаться, быть “нормальным”. Но я видел, как качество меня самого падает. Как будто я остаюсь, но в формате черновика. А чистовик всё время откладывается.
А потом на этом фоне ещё и здоровье добавило свою реальность. Диагноз эпилепсия поставил меня в странную позу: резко дёрнуться страшно, а продолжать как есть тоже страшно. Такое чувство, будто ты стоишь на мосту: с одной стороны туман привычки, с другой страх последствий, и оба тянут за рукав.
И именно поэтому я понял: мне не подходит “война”. Мне нужен план. Не героизм, а стратегия.
Я начал думать не в стиле “бросить навсегда”, а в стиле “вернуть себе управление”. Сделать паузу, достаточно длинную, чтобы мозг перестал быть собакой Павлова на запах, на вечер, на скуку, на стресс. Снять с травы корону и вернуть ей место инструмента, а не пульта управления моими реакциями.
И вот тут у меня внутри щёлкнуло.
Не “я плохой, я слабый”. А “я хочу себя настоящего”. Не того, кто постоянно чуть приглушён, чуть отложен, чуть не здесь. А того, кто может злиться без взрыва, радоваться без допинга, и быть рядом с близкими не только телом, но и вниманием.
Я решил: мне нужен попуск. Не на 3 дня, не на “пока не закончится банка”, не на “посмотрим”. Мне нужен срок, который нельзя объяснить случайностью. Срок, который станет отдельной главой.
Так родилась цифра 100.
Сто дней, чтобы:
перестать жить на автопилоте
отвязать мотивацию от дыма
понять, где я настоящий, а где привычка
и просто проверить, умею ли я быть собой без костылей
Я не буду врать, я боялся. Из-за диагноза, из-за психики, из-за того, что я слишком хорошо знал себя в “не покурил”. Поэтому я подошёл не как бунтарь, а как взрослый бро: продумал безопасность, поддержку, что буду делать, если начнёт штормить. Я не агитирую никого повторять. Я про свой путь, свою голову и свою ответственность.
И всё равно… решение пришло не как таблица и не как график. Решение пришло как утро, где ты вдруг понимаешь: дальше так нельзя.
Я проснулся с ощущением, что мне надо закрыть дверь, а не держать её приоткрытой “на всякий случай”. Потому что “на всякий случай” у меня всегда превращалось в “каждый день”.
И я сделал то, что раньше откладывал: убрал возможность торга. Без “ну чуть-чуть оставлю”, без “на чёрный день”. Чёрные дни как раз и приходили, когда было что достать.
С этого момента моя история перестала быть про “умеренность” и стала про “путешествие”. Про возвращение к себе, шаг за шагом. Про то, что попуск это не наказание. Это приключение. Иногда злое, иногда смешное, иногда очень честное.
И да, дальше было жарко. Первые недели показали мне, кто в доме хозяин, и как громко умеет кричать привычка, когда у неё забирают микрофон. Но именно там началось настоящее движение. Ровное. Без розовых очков. С фонарём в руках.
А дальше я решил всё это записывать, чтобы не забывать, зачем начал. Так и появился мой марафон: 100 дней к истинному “Я”…
